Причмокивая, разинутая пасть бездны ждала его.
«Но Эристо-Вет! Боги, как же я без нее?!!»
Но когда липкий и холодный мрак сомкнулся над головой Дар-Теена, и вопль отчаяния затих, словно впитавшись в кромешную тьму, ийлур внезапно ощутил чужое прикосновение к шее.
Тонкие горячие пальцы осторожно скользнули за пазуху, на груди что-то тихо захрустело — и после этого наступила тишина. Безмолвие вечности.
Глава 1. Гнилые топи
Гнилые топи были плохим местом. Злые, истосковавшиеся по крови комары, ржавые лохмотья мха, одевшие кривенькие деревца, сочная травка под ногами — вот вам и все.
Что до обитателей этого восхитительного уголка Эртинойса, то их водилось здесь немного. Даже не водилось: забредали они со стороны и, единожды попав в трясину, возвращались в поднебесье уже другими. Без памяти, с единственным желанием кого-нибудь сожрать. Гнилые топи, одним словом…
Шеверт подбросил в костер сырых веток. Тотчас же повалил едкий, выжимающий слезы дым; потом дровишки подсохли и занялись веселее — к склонившимся черным стволам рванулось пламя, обожгло дыханием промозглую ночь.
— Ого, хорошо как горит, — глубокомысленно изрек Топотун.
Он сидел на корточках по левую руку от Шеверта, протягивая к огню большие, похожие на лопаты, руки.
— Точно, хорошо, — согласился Миль, — если бы еще скалозуба подстрелить, то стало бы еще лучше.
Этот стоял по правую руку от Шеверта, выстругивая из толстого сука острый кол. Таким можно было и упыря забить, одного из тех, что нет-нет, да встречались в Гнилых топях.
— Ты же знаешь, скалозубы водятся только в пещерах, — тихо, с легкой укоризной заметила Андоли. Она подсела ближе к огню и протянула ладони к пляшущим язычкам пламени. В багровом свете ее руки казались совсем тонкими, почти прозрачными и вызывающими жалость.