На границе светлого квадрата ийлура вздрогнула, огляделась. Где-то неподалеку раздались глухие шаги. Тот, кто пришел этой ночью в зал Покровителей, не хотел мешать ей; хотел лишь удостовериться, что все в порядке и ничего плохого не случится…

— Тарнэ, — тихо позвала ийлура, — я знаю, что это ты.

Снова зашуршали шаги, торопливо и беспокойно. Из мрака вынырнул элеан, мельком взглянул на Хранительницу и опустил глаза. Сложенные крылья за спиной походили на серый плащ путешественника — почти вечного путешественника. Лазуритовая бусина в густых черных волосах поблескивала умирающей звездочкой.

— Я просто хотел убедиться в твоей безопасности, Хранительница, — он почтительно склонил голову, — храм Дракона опустел, и кто знает…

— О, даже не думай об этом, — она грациозно, по-королевски махнула рукой, — наши враги не посмеют сюда сунуться. Для них это место мертво… Впрочем, как и мы сами.

— Я беспокоился о тебе, Хранительница, — помолчав, сказал элеан, — то, что происходит с Эртинойсом….

— Но это всего лишь закат, Тарнэ. Мы стоим и наблюдаем, как садится солнце, как растворяются во мраке ночи те, кто жил здесь раньше. Но Великий Дракон по-прежнему спит, а это значит, что Эртинойсу ничего не угрожает. На смену нынешним народам придут другие, затем и они канут в вечность.

Элеан, впервые за всю беседу, оторвал взгляд от пола — и та, которую называли Хранительницей, невольно отшатнулась. В прозрачных аметистовых глазах сына Сумерек блестела сталь.

— Мы в самом деле ничего не можем изменить, Хранительница? Или… просто не хотим?

— Ты задаешь слишком много вопросов, — она нахмурилась и отвернулась, обратив взор на Дракона, — как можно остановить наступающую ночь?

— Твое могущество велико, — глухо произнес Тарнэ, — я верю в то, что безнаказанно ты могла бы заставить весь мир вращаться в противоположную сторону.